13 марта <1842. Москва>.
Вот уже неделя прошла со времени полученья твоего письма и почти две недели с тех пор, как оно тобою написано, а между тем я до сих пор не получаю моей рукописи. Я не предчувствовал нимало скорого разрешенья и, читая твое письмо, я и не думал предаваться такой надежде. Мне было только несколько жалко, что ты уже праздновал и простодушно предался мысли, что всё уже кончено, тогда как я чувствовал, что еще не всё кончено. А время между прочим всё уходит и становится невозможным ее печатанье. Итак, ты видишь, что и в Петербурге может завариться путаница из простого дела. Но что бы ни было, ничем я не могу смутиться и ничто не в силе поколебать меня, и так же далек я от отчаяния, как далек от радости. Узнай о причине всего и уведоми меня. В «Москвитянине» не повесть моя, а небольшой отрывок*. Я велел набрать десяток экземпляров, — и ты получишь свой от Плетнева. Это единственная[49] вещь, которая у меня была годная для журнала. Погодину я должен был дать что-нибудь, потому что он для меня много делал. Плетневу я тоже должен, хотя до сих пор еще не выполнил. Прощай. Обнимаю тебя. Поцелуй за меня жену и всех детей своих. И будь здоров.
Твой Гоголь.
Погодину М. П., 7-14 марта 1842*
24. М. П. ПОГОДИНУ.
<Между 7 и 14 марта 1842. Москва.>
Не забудь отправить записку и сказать, чтобы к субботе непременно было готово.
Погодину М. П., около 14 марта 1842*
25. М. П. ПОГОДИНУ.
<Около 14 марта 1842. Москва.>