Миллион поцелуев и ничего больше! Известие об оконченной и напечатанной «Одиссее» отняло язык. Скотина Чичиков едва добрался до половины своего странствования. Может быть, оттого, что русскому герою с русским народом нужно быть несравненно увертливей, нежели греческому с греками. Может быть, и оттого, что автору[311] «Мерт<вых> д<уш>» нужно быть гораздо лучше душой, нежели скотина Чичиков. Письмо напишу — и будет длинное.
Твой Н. Гоголь. На обороте: Василию Андреевичу Жуковскому.
Маркову К. И., 3 декабря 1849*
127. К. И. МАРКОВУ. Четверг <3 декабря 1849. Москва>.
Очень вам благодарен за ваше письмо*. На прежнее не отвечал* по незнанью вашего адреса. Что же касается до II тома «М<ертвых> душ», то я не имел в виду собственно героя добродетелей*. Напротив, почти все действующие лица могут назваться героями недостатков. Дело только в том, что характеры значительнее прежних и что намеренье[312] автора было войти здесь глубже в высшее значение жизни, нами опошленной, обнаружив видней русского человека не с одной какой-либо стороны. О прочих пунктах письма вашего переговорим когда-нибудь лично; мы же, кажется, соседи.
Искренн<е> благодарный за ваши заметки
Н. Гоголь. На обороте: Константину Ивановичу Маркову*. У Арбатских ворот. В доме Загряжской.
Марковичу А. М., 6 декабря 1849*
128. А. М. МАРКОВИЧУ. 6 декабря <1849>. Москва.
Очень благодарю и за известия об вас и за календарь*. Рад, что у вас обстоит всё благополучно: в нынешние времена это не совсем обыкновенная вещь. Я кое-как перебиваюсь. Здоровье, слава богу, еще держится. По-прежнему сижу за делом, а делается мало. Время летит так быстро, что нападает страх. Поездки мои были маловажны. Но всё же они оживили начинающую тупеть память. Многое современное заставило вспомнить с грустью о прежнем, невозвратно минувшем. Много завелось повсюду бесхарактерности, бессилия, смущения в головах и пустоты в сердцах. Об утонченностях разврата уже и не говорю. Покуда я еще ничего не готовлю к печати, во-первых, потому, что сам не готов, а, во-вторых, потому, что и время не такое: авось отрезвятся сколько-нибудь опьяневшие головы. Не позабывайте писать хотя изредка. Известия о вас и о всем, что вас окружает, мне всегда приятны. Передайте при сем письмеца Александру Сем<еновичу>. Я не знаю, где он на нынешнюю пору находится. Может быть, с вами. Передайте поклон мой почтенной вашей сестрице* и всем милым вашим племянницам*.