Барановскому И. И., около 2 февраля 1852*
281. И. И. БАРАНОВСКОМУ. <Около 2 февраля 1852. Москва.>
Право, не знаю, что отвечать вам. Облегченья в моих недугах ничему другому не могу приписать, как только молитвам тех добрых людей, которые обо мне молились. Полагаю, что нужно неотступно, со слезами просить всякий день совета у самого Христа — нельзя, чтобы он наконец не вразумил нас. Далее сведений моих нехватает: спросите у духовника. Все леченья медицинские, сколько припомню, мне не помогали, кроме только одних освежительных холодных вытираний наружных с солями и морские ванны. В слепоте, говорят, теперь очень помогает нюхать или пополам с табаком или один высушенный лист известного[585] корнеплодного растенья, земляной груши. Это нюханье, производя необыкновенное отделение мокрот посредством[586] насморков, излечивает даже у стариков слепоту от темной воды.
От всей души желающий вам всех облегчений
Н. Гоголь.
Константиновскому М. А., 6 февраля 1852[587]*
282. М. А. КОНСТАНТИНОВСКОМУ. 6 февр<аля>. Москва. 1852.
Уже написал было к вам одно письмо еще вчера, в котором просил извиненья в том, что оскорбил вас*. Но вдруг милость божия чьими-то молитвами посетила и меня жестокосердого, и сердцу моему захотелось вас благодарить крепко, так крепко, но об этом что говорить? Мне стало только жаль, что я не поменялся с вами шубой. Ваша лучше бы меня грела.
Обязанный вам вечною благодарностью и здесь и за гробом
весь ваш Николай. На обороте: Священнику Александру Тимофееви<чу> Городецкому. В Твери, в Покровской церкви. Для передачи отцу Матвею.