Энрико (удерживая его за платье). Ради самого неба!
Дон Грегорио (вырываясь). Нет! Нет! Здесь нет жалости.
Джильда. Когда так, оставь его, Энрико. Оставь этого человека с сердцем тирана. Я тебе говорила, что мне не предвещала ничего другого его наружность.
Дон Грегорио (останавливаясь). Как! Что вы говорите? Я тиран?
Джильда. Да, вы — тиран, и вечно останетесь им; и, как кажется, вы этим довольны. Сердца наши связаны между собою союзом священным, союзом чести, союзом законов и тысячами тысяч других нежнейших отношений, союзами страсти и клятв переплетены и вмещены одно в другом и сжаты тесно. Отрешить наши сердца одно от другого нельзя, как разве изрубивши на части одно из них или раздробивши оба. Вы насытитесь, сколько желается душе вашей, кровью и слезами; об одном только молю вас: насыщайтесь, сколько хотите, стенаньями и муками моими, но спасите моего Энрико от ярости сурового отца. Если бы я была причиною несчастия этой фамилии, отмстите и обрушьте всё на несчастную Джильду, но да будет прощен мой Энрико! За эту цену я согласна итти скитаться беглянкой, изгнанницей, оставленной всеми, сохранивши только у груди своей несчастный плод любви нашей.
Дон Грегорио (который к концу этой речи разжалоблен совершенно, говорит про себя навзрыд). Сердце мое разрывается на части.
Энрико (вполголоса). Браво, Джильда!
Джильда (рыдая). Прощай, мой Энрико!.. Прости мне, если …
Дон Грегорио. Остановитесь … Что я делаю! (Осушая слезы и про себя). Бедные молодые люди! Оставить их в добычу отчаяния … Зло сделано … Они уже муж и жена … О боже! Звания их почти равные …(в нерешительности).