Анучкин. Ах, извините! извините!
Яичница (в сторону). Физиогномия этого человека мне что-то подозрительна: чуть ли он не за тем же сюда пришел, за чем и я. (Вслух). Вы, верно, имеете какую-нибудь надобность к хозяйке дома?
Анучкин. Нет, что ж … надобности никакой нет, а так зашел с прогулки.
Яичница (в сторону). Врет, врет, с прогулки? Жениться, подлец, хочет! (Слышен звонок. Дуняшка бежит через комнату отворять двери. В сенях голоса: «Дома?» — «Дома»).
Явление XVI
Те же и Жевакин (в сопровождении девчонки).
Жевакин (девчонке). Пожалуйста, душенька, почисть меня … Пыли-то, знаешь, на улице попристало не мало. Вон там, пожалуйста, сними пушинку. (Поворачивается). Так! Спасибо, душенька. Вот еще посмотри: там как будто паучок лазит! А на подборах-то сзади ничего нет? Спасибо, родимая! Вон тут еще, кажется. (Гладит рукою рукав фрака и поглядывает на Анучкина и Ивана Павловича). Суконцо-то ведь аглицкое! Ведь каково носится! В 95 году, когда была эскадра наша в Сицилии, купил я его еще мичманом и сшил с него мундир; в 801, при Павле Петровиче, я был сделан лейтенантом — сукно было совсем новешенькое; в 814 сделал экспедицию вокруг света, и вот только по швам немного поистерлось; в 815 вышел в отставку, только перелицевал: уж десять лет ношу, до сих пор почти что новый. Благодарю, душенька, м … раскрасоточка! (Делает ей ручку и, подходя к зеркалу, слегка взъерошивает волосы).
Анучкин. А как, позвольте узнать, Сицилия — вот вы изволили сказать: Сицилия, — хорошая это земля Сицилия?
Жевакин. А прекрасная! Мы тридцать четыре дня там пробыли; вид, я вам доложу, восхитительный. Эдакие горы, эдак деревцо какое-нибудь гранатное, и везде италианочки, такие розанчики, так вот и хочется поцеловать.
Анучкин. И хорошо образованы?