Дон Грегорио. Испарьтесь немного, маркиз, испарьтесь, утишитесь, успокойтесь.
Маркиз. Как! еще оскорблять меня, еще оскорбление!
Дон Грегорио. Нет, боже сохрани от того! Право, нет!
Маркиз. Да, прежде всего я должен испарить свой гнев на тебе, который был гнусным, бесчестным посредником …
Дон Грегорио. О! тише, маркиз!
Маркиз (сраженный останавливается). Я вне себя.
Дон Грегорио. Дон Грегорио не позволит наносить себе оскорблений. Вы достойны извинения, когда ослепляет гнев вас; но не оскорбляйте чести человека честного, каков я. Только сего утра Энрико, удрученный слезами и горем, открыл мне тайну. Молодая женщина, которую видите, пришла плакать тоже в то время, как вы пришли сюда. Чтоб избавить и пощадить вас от подобной неожиданности, я скрыл ее, не имея возможности дать ей уйти отсюда, в моей комнате. Необходимость кормить ребенка заставила меня итти взять его в то время, когда вы, не знаю из какого подозрения, пришли поймать меня. Клянусь всею святостью чести, что до самого сего утра я ничего не знал об этом. И Энрико удалось скрыть свое супружество, в течение целого года, как от ваших глаз, так равномерно и от моих.
Маркиз. Изменник! предатель!
Дон Грегорио. Всё, что вам говорю, — правда, и я тысячами клятв готов подтвердить ее. Зло сделано; средства против него нет никакого. Дайте место рассудку и успокойте себя тем, что могло бы сделаться хуже. Молодая женщина есть дочь полковника Таллемани, которого вы знали очень хорошо и которого звание не ниже вашего. Если она не богата, то это заменяют ее прекрасные качества души, делающие ее достойною любви вашего сына и вашего прощения.
Маркиз (в бешенстве). Прощения! Слушайте, дон Грегорио! Я вне себя. Я не увижу никогда сына моего!.. Без моего согласия … на позор мне … Будь она дочь владетельного принца, короля … Иметь жену! мой сын!.. Пусть сию же минуту идут вон из моего дома! Пусть скитаются бродягами, умирая от голода! И на них и на детей их моя отеческая рука наносит …