Подколесин. Да мне самому сначала она было приглянулась, да после, как начали говорить: длинный нос, длинный нос — ну, я рассмотрел, и вижу сам, что длинный нос.
Кочкарев. Эх, ты, пирей, не нашел дверей. Они нарочно толкуют, чтобы тебя отвадить; и я тоже не хвалил — так уж делается. Это, брат, такая девица! Ты рассмотри только глаза ее: ведь это, чорт знает, что за глаза: говорят, дышут. А нос? Я не знаю, что за нос! белизна — алебастр! Да и алебастр не всякий сравнится. Ты рассмотри сам хорошенько.
Подколесин (улыбаясь). Да теперь-то я опять вижу, что она как будто хороша.
Кочкарев. Разумеется, хороша. Послушай, теперь, так как они все ушли, пойдем к ней, изъяснимся и всё кончим.
Подколесин. Ну, этого я не сделаю.
Кочкарев. Отчего ж?
Подколесин. Да что ж за нахальство? Нас много; пусть она сама выберет.
Кочкарев. Ну, да что тебе смотреть на них: боишься соперничества, что ли? Хочешь, я их всех в одну минуту спроважу?
Подколесин. Да как же ты их спровадишь?
Кочкарев. Ну, уж это мое дело. Дай мне только слово, что потом не будешь отнекиваться.