«Подлец ты!» вскрикнул Чичиков, всплеснув руками, и подошел к нему так близко, что Селифан из боязни, чтобы не получить от барина подарка, попятился несколько назад и посторонился.

«Убить ты меня собрался? а? зарезать меня хочешь? На большой дороге меня собрался зарезать, разбойник, чушка ты проклятый, страшилище морское! а? а? Три недели сидели на месте, а? Хоть бы заикнулся, беспутный, — а вот теперь к последнему часу и пригнал! когда уж почти начеку: сесть бы да и ехать, а? а ты вот тут-то и напакостил, а? а? Ведь ты знал это прежде? Ведь ты знал это, а? а? Отвечай. Знал? А?»

«Знал», отвечал Селифан, потупивши голову.

«Ну так зачем же тогда не сказал, а?»

На этот вопрос Селифан ничего не отвечал, но, потупивши голову, казалось, говорил сам себе: «Вишь ты, как оно мудрено случилось: и знал ведь, да не сказал!»

«А вот теперь ступай, приведи кузнеца, да чтоб в два часа всё было сделано. Слышишь? непременно в два часа; а если не будет, так я тебя, я тебя… в рог согну и узлом завяжу!» Герой наш был сильно рассержен.

Селифан оборотился было к дверям с тем, чтоб итти выполнить приказание, но остановился и сказал:

«Да еще, сударь, чубарого коня, право, хоть бы продать, потому что он, Павел Иванович, совсем подлец; он такой конь, что просто не приведи бог, только помеха».

«Да! вот пойду, побегу на рынок продавать!»

«Ей-богу, Павел Иванович, он только что на вид казистый, а на деле самый лукавый конь; такого коня нигде…»