Наконец оба приятеля вошли в дверь боком и несколько притиснули друг друга.
«Позвольте мне вам представить жену мою», сказал Манилов. «Душенька, Павел Иванович!»
Чичиков, точно, увидел даму, которую он совершенно было не приметил, раскланиваясь в дверях с Маниловым. Она была недурна, одета к лицу. На ней хорошо сидел матерчатый шелковый капот бледного цвета, тонкая небольшая кисть руки ее что-то бросила поспешно на стол и сжала батистовый платок с вышитыми уголками. Она поднялась с дивана, на котором сидела; Чичиков не без удовольствия подошел к ее ручке. Манилова проговорила, несколько даже картавя, что он очень обрадовал их своим приездом и что муж ее, не проходило дня, чтобы не вспоминал о нем.
«Да», примолвил Манилов: «уж она бывало всё спрашивает меня: «Да что же твой приятель не едет?» «Погоди, душенька, приедет». А вот вы наконец и удостоили нас своим посещением. Уж такое, право, доставили наслаждение, майский день, именины сердца…»
Чичиков, услышавши, что дело уже дошло до именин сердца, несколько даже смутился и отвечал скромно, что ни громкого имени не имеет, ни даже ранга заметного.
«Вы всё имеете», прервал Манилов с тою же приятною улыбкою: «всё имеете, даже еще более».
«Как вам показался наш город?» примолвила Манилова. «Приятно ли провели там время?»
«Очень хороший город, прекрасный город», отвечал Чичиков: «и время провел очень приятно: общество самое обходительное».
«А как вы нашли нашего губернатора?» сказала Манилова.
«Не правда ли, что препочтеннейший и прелюбезнейший человек?» прибавил Манилов.