«Ну, нет. Он чересчур уже заважничал. Я к нему не поеду. Изволь, поезжай сам, если хочешь, ты».

«Я бы поехал, но ведь я не мешаюсь. Он может меня и провести, и обмануть».

«Да если угодно, так я поеду», сказал Чичиков: «скажите дельцо».

Василий взглянул на него и подумал: «Экой охотник ездить».

«Вы мне подайте только понятие, какого рода он человек», сказал Чичиков: «и в чем дело».

«Мне совестно наложить на вас такую неприятную комиссию. Человек он, по-моему, дрянь: вы<служился> из простых мелкопоместных дворян нашей губернии, женившись на чьей-то побочной дочери, и заважничал. Тон задает. Да у нас народ живет не глупый. Мода нам не указ, а Петербург не церковь».

«Конечно», сказал Чичиков: «а дело в чем?»

«Видите ли? ему, точно, нужна <земля>. Да если бы он не так поступал, я бы с охотою отвел в другом месте даром земли, не то что пустошь. А теперь… Занозистый человек подумает…»

«По-моему, лучше переговорить: может быть, дело-то <… >; Мне поручали дела и не раскаивались. Вот тоже и генерал Бетрищев…»

«Но мне совестно, что вам придется говорить с таким человеком».[11]