Отрывок из романа.
[Учитель]. Тракт<ат?> о правлении.
Учитель.
Картина Брюлова.
Записки сумасшедш<его> музыкант<а>.
В отличие от первого, второй план «Арабесок» уже близок к окончательному составу сборника. В нем, как и в самом сборнике, 18 названий, но вместо «Портрета», «Жизни» и «Ал-Мамуна» еще фигурируют «Женщина» и «Учитель» (не включенные в сборник), а также не осуществленная Гоголем статья, названная в перечне «Тракт<ат?> о правлении» (см. о ней в комментарии к статье «Ал-Мамун»* ). Датировать второй план «Арабесок» можно концом августа — сентябрем 1834 г., так как он составлен Гоголем позднее написания статьи о «Последнем дне Помпеи» (август 1834), но до завершения работы над «Записками сумасшедшего» и «Ал-Мамуном» (октябрь 1834).
Окончательно план сборника определился у Гоголя, вероятно, лишь к концу октября 1834 г. К этому времени Гоголь закончил работу над редактированием отдельных произведений и статей, и весь сборник в уже окончательном виде смог быть представлен в цензуру. При прохождении через предварительную цензуру урезкам подвергся лишь «Невский проспект» (см. т. III наст. изд., стр. 638 и 644); статьи были пропущены без изменений. В ноябре же, очевидно, началось печатание. 14 декабря 1834 г. Гоголь писал М. П. Погодину об «Арабесках»: «Ты спрашиваешь, что я печатаю. Печатаю я всякую всячину. Все сочинения и отрывки и мысли, которые меня иногда занимали. Между ними есть и исторические, известные уже и неизвестные. Я прошу только тебя глядеть на них поснисходительнее. В них много есть молодого».
Перед выпуском книги, в конце декабря 1834 г. — начале января 1835 г., у Гоголя вышла новая «довольно неприятная зацепа по цензуре»; на этот раз цензурное вмешательство коснулось «Записок сумасшедшего», из которых Гоголю пришлось выкинуть несколько «лучших мест» (см. т. III, стр. 699, и т. X, стр. 346). Вмешательство цензуры задержало выход уже готового к этому времени сборника. Наконец, около 20–22 января «Арабески» вышли в свет, и первые экземпляры их были посланы Гоголем Пушкину, М. П. Погодину и М. А. Максимовичу.
Посылая «Арабески» Погодину, Гоголь писал 22 января 1835 г.: «Посылаю тебе всякую всячину мою. Погладь ее и потрепли: в ней очень много есть детского и я поскорее ее старался выбросить в свет, чтобы вместе с тем выбросить из моей конторки всё старое, и, стряхнувшись, начать новую жизнь. Изъяви свое мнение об исторических статьях в каком-нибудь журнале. Лучше и приличнее, я думаю, в журнале просвещения. Твое слово мне поможет. Потому что и у меня, кажется, завелись какие-то ученые неприятели». А в письме к Максимовичу Гоголь шутливо писал, подчеркивая жанровое разнообразие и оригинальность своей новой книги: «Посылаю тебе сумбур, смесь всего, кашу, в которой есть ли масло, суди сам» (т. X наст. изд., стр. 348–349).
Реакционная критика 30-х годов, боровшаяся против Гоголя-реалиста, встретила статьи Гоголя, помещенные в «Арабесках», резко враждебно. «Всё, что бы мы здесь ни сказали, не в состоянии дать надлежащего понятия об уродливости суждений и слога, о тяжких грехах против вкуса, логики и простых обыкновенных познаний в науках и художествах, о напыщенности фраз, внутренней пустоте мысли и дисгармонии языка, какими отличаются эти „пьесы, высказавшиеся от души в разные эпохи жизни и не по заказу“. Читаешь и глазам своим не веришь!», — писал Сенковский в «Библиотеке для чтения» (1835, т. IX, отд. VI. Новые книги, стр. 10).[27]