Кошечья мята фиалкового цвета.
Гедисар onobrichis.
Мошистый великоцветный и свилеватый мыший горох.
Кентаврия сибирская с запахом бобровой струи.
Чертополох лазоревый.
Девясил мошистый и душистый.
Теплая сухая страна самарская кишит зелеными и серыми ящерицами, находящимися под каждым кустом, простыми змеями, Coluber berlus, ехиднами, Natrix, и черными ядовитыми, водящимися в навозных кучах, Coluber melanis, большими тарантулами неядовитыми, множеством червей, поедающих травы, шпанских мух, жуков, клещей по кустарникам, приносимых в платье. Из зверков выхухоль, роющий норы в высоких берегах под водою, вырывающий своим чутким хоботком с невероятной скоростью из тины пиявиц, которыми питается вместе с червями. Часто слышат, как щелочут они в воде как утки. Когда дразнят их, пищат по-мышачьи и кусают опасно. Их черева имеют серный запах и хвост бобровой струи. Чекушки, роющие себе глубокие норы со многими выходами в заросших кустами и травами местах, выходящие в сумерки искать пищи и кричащие как ввечеру, так и при восходе солнца, громким голосом, подобным перепелочному, слышимому за несколько верст.
Хлебопашество, могущее изумить всякого иностранца. На невспаханной земле, плодородной и без удобренья, сеют крестьяне овес, просо и рожь будто на съедение птицам; потом, взяв соху, начинают пахать, а за сохой идет другая лошадь с бороной без погоняльщика, и в этом состоит вся работа. Один человек с двумя лошадьми обработывает так же хорошо пашню, как бы обработывали ее многие по новому изобретению, наперед унавозив и вспахав и потом уже посеяв и заборонив.
Слобода Костычи состоит из 300 домов, построенных улицею длиной на три версты. Здесь берег Волги крут. Каменная стена, простирающаяся до шести верст, из светложелтого известкового камня, лежащего толстыми слоями, превратившего<ся> местами, особенно при поверхности, в мергель, покрытого толстым селитренным черепом и исполненного отпечатков морских черепокожных и раскрошенных коралов. На полторы сажени ниже той черты, которая произошла на стене от бываемой превысокой воды в Волге, торчат между слоями толстые плиты серого орлеца, ибо он крепче известкового камня и потому вода размывать его не может. Напротив того, в известковой опоке вымыло много дыр, нор и довольно больших, гротам подобных, со сводами пещер, которые картинными ходами простираются на несколько сажен в берег, и произошли от того, что высоко и быстро текущей водой вымыло все места, наполненные рухлым мергелем. Стены толсто покрыты селитрой. Вверх по реке берег еще пленительней, представляя зренью разнообразные развалины. Здесь немного больших пещер, но ям и нор великое множество, в коих водятся дикие голуби, вороны и мелкие хищные птицы, да и зимой улетают отсюда не все. Гагат, или каменная смола наполняет собою весьма часто известковую опоку вышеописанного берега. Из смешенья сей материи с известковым камнем и мергелем видно, что она, будучи еще жидкая, вобралась в камень и рассыпалась. В некоторых местах находятся твердые, кубично расколовшиеся камни, между коими щели все наполнены черною блестящею смолою. Далее в глубину попадаются большие глыбы чистого гагата. Несмотря на блеск, он легок, хрупок и ломается руками. На свече топится и плывет как черный сургуч, с таким же приятным запахом, хоть загорается медленней и скорее гаснет. Купец из Сызрани выходил себе позволение делать из него сургуч. Кузнецы употребляют его под именем черного камня вместо смолы для вороненья железных вещей.
Дорога к Сызрани по горам из глины, смешанной с известковым шифером. По верхнему же слою сухой песчаной и иловатой земли попадался расцветавший в то время лесной одномесячник, любитель безлесных степей, Anemone silvestris, называемый мужиками, по мягкому белому своему пуху, овечьим рунишком. Да сидели уже попарно на полях красные утки, турпаны, несправедливо называемые казарками, красивые птицы, вьющие гнезда не только в каменных щелях, но и по высоким степям в пустых сурковых норах.