Тогда многие бродящие народы, как фантомы, появлялись неожиданно, без истории, без корня. Они были вообще малочисленны, но были страшны своею бедностью, своею бродяжническою жизнью и всегдашнею готовностью сдвинуться с своего места, своею удобностью действовать всею массою, невозможною для народа оседлого. Они оглушали совершенно своими нападениями и увлекали часто в свои массы народы покоренные. Так степи южной России, страшные своею беззащитностью, открытым положением, были удобны для их кочующих масс. Так промчались шумно оглушительные нашествия гуннов, аваров, аноков, угров, готов. И хотя их толпы более состояли из многих покоренных, но имя вождя и народа победителя одно звучало.
2. "Почему же [эта] неслышность и безмолвная судьба истории славянской?.."*
Почему же [эта] неслышность и безмолвная судьба истории славянской?
В чем состоит особенность и своеобразный характер этой истории?
Их многочисленность.
Их удобство к покоряемости.
Их рабство и терпящая участь и, наконец,
Их деятельность, устремленная чуждою силою.
Уничтожение в их потоках и многочисленности их покорявших властителей.
Следы, оставляемые властителями.