Відьомських всяких разних трав,
Які на Йванів вечір рвали,
І те гніздо, що реміз клав.
Васильки, папороть, шевлію,
Петрів батіг і конвалію,
Любисток, проскурень, чебрець,
І все се налили водою
Погожою, непочатою,
Сказавши скількось і словець. («Енеїда» Котляр<евського>).
О мавках, малороссийских русалках. Это суть умершие, некрещеные дети. В сие время простолюдины так боятся их, что без зелени не ходят и в церковь; только полынь и чеснок предохраняют от них. Ежели же кто скажет: «Петрушка!», то зачекотят на смерть. Вот как люди говорят, встретясь с ними: