Неподвижно стоял колдун на своем месте.
– Где ты была? – спросил он, и стоявшая перед ним затрепетала.
– О! зачем ты меня вызвал? – тихо простонала она. – Мне было так радостно. Я была в том самом месте, где родилась и прожила пятнадцать лет. О, как хорошо там! Как зелен и душист тот луг, где я играла в детстве: и полевые цветочки те же, и хата наша, и огород! О, как обняла меня добрая мать моя! Какая любовь у ней в очах! Она приголубливала меня, целовала в уста и щеки, расчесывала частым гребнем мою русую косу…
Отец! – тут она вперила в колдуна бледные очи, – зачем ты зарезал мать мою?
Грозно колдун погрозил пальцем.
– Разве я тебя просил говорить про это? – И воздушная красавица задрожала. – Где теперь пани твоя?
– Пани моя, Катерина, теперь заснула, а я и обрадовалась тому, вспорхнула и полетела. Мне давно хотелось увидеть мать. Мне вдруг сделалось пятнадцать лет. Я вся стала легка, как птица. Зачем ты меня вызвал?
– Ты помнишь все то, что я говорил тебе вчера? – спросил колдун так тихо, что едва можно было расслушать.
– Помню, помнюо; но чего бы не дала я, чтобы только забыть это! Бедная Катерина! она многого не знает из того, что знает душа ее.
«Это Катеринина душа», – подумал пан Данило; но все еще не смел пошевелиться.