— В этом положении фантазия как-то сильнее разыгрывается, в уме зарождаются мысли высокие, идеи светлые — не правда ли?
— Да, сильно клонит ко сну, — пробормотал я, погружаясь в дремоту.
— Не прогневайтесь, я вам не дам спать; чего доброго, оба заснем и проспим до вечера, а между тем возьмут лодку: что мы тогда будем делать? Кричать, как Пульхерия Трофимовна: «ме… ме…»
Он с неимоверным искусством представил в лицах за обеденную сцену и так меня рассмешил, что сон мой совершенно отлетел.
— Долго ли вам еще оставаться в лицее? — спросил я.
— Еще год! — со вздохом отвечал Гоголь. — Еще год!
— А потом?
— Потом в Петербург, в Петербург! Туда стремится душа моя!..
— Что вы, в гражданскую или военную думаете вступить?
— Что вам сказать? В гражданскую у меня нет охоты, а в военную — храбрости.