А в это самое время приводят нам в камору нового жителя. Очкастый, бороденка в три волоска, серенькая, брючки на нем, косоворотка, вообче, политик. Укомплектовался он в уголке на нарах, разложил возле себя майдан свой — книжки там, полотенце, мешёчек беленький. Улегся, приспособился и нацелился стекляшками в книжку. Конечно, нам какое дело до его занятия, но в общем обидно: камора уголовная, народ по разным статьям — кто на поселенье, кто срочный — и, между прочим, политический! Взяло меня размышленье, прижал я Орлова:
— Ты, говорю, староста каморный, очисти при всей твоей деликатности камору от очкастого.
Пошел Орлов к политику:
— Я, говорит, староста!
— Очень приятно! — это очкастый-то.
— Ну, приятности, — говорит Орлов, — тут вам, господин политический, мало выйдет. Сами видите — нецивилизованная камора. Объявляйте начальству, чтоб дали вам подходящий приют...
Послушал политик, книжечку в сторону отложил и засмеялся.
— Сурьезный, видать, грит, вы человек, господин староста... Однако, с начальством об этом деле разговоры разговаривать я не намерен.
— Отчего?
— А оттого, грит, что не желаю я в одиночку уходить. Будет, грит, насиделся. И вам, грит, ни в чем помехой я не могу быть. Будьте вы спокойны и благонадежны!