— Как, говорю, так?
— А так. Разве мысленно, грит, этак неосторожно свежую землю на самый солнцепек высыпать?..
— Какую, говорю, землю?.. — А сам себе думаю: ах, язви тебя, унюхал, сволочь!
— Ну, говорит, что же мы в дурочку играть станем! Известно — какую землю. Я, ведь, не маленький...
Поглядел я на него: щупленький он, хлябкий, с одного тумака скопытиться может. Положил я ему руку на плечо и говорю:
— Браток, говорю, понятно мне, что вы, действительно, не слякоть какая, а настоящий арестант, хотя и политический. А потому, говорю, будет теперь промеж нас разговор другой...
— То-то! — говорит — и смеется, язви его!
Ну, после этого, конечно, музыка у нас заиграла иначе.
3.
Так. Скребем мы под половицею, роемся, честь-честью. Но, между прочим, время идет, и замечаем мы, что выходит в нашей работе какая-то неустойка. Попервоначалу, как приступали мы к работе, отсчитали мы мерных моими шагами шешнадцатъ шагов от фундамента до палей. А тут просверлили мы траншею почитай шагов в семнадцать, а до палей не добрались. Что за чорт? — думаем. Какая причина? Ходим мы с Орловым и Гараськой хмурые, в размышлении. Ходим и головы ломаем над загадкой. А политический этак осторожненько на нас поглядывает и, видать, голос свой подать желает. Я к нему: