— Не может, говорю, быть!
— Нет, говорит, даже очень может. Потому вы без математики, а без математики, грит, в таком деле всегда промашка, просчет выйдет...
Хорошо. Послушал я политического, посоображал, с ребятами перекинулся словцом и опять к политическому.
— Вот что, говорю, низвините, имени-отчества не знаю...
— Пустое!.. — смеется: — Погодаев я...
— Ну, говорю, господин Погодаев, просю вас от своего и от товарищей моих имени, не можете ли вы эту самую математику нам устроить. Неужто, говорю, нам из-за нее, язвенской, всю фирму ломать?!
— Ладно, грит, — попробую...
Ну, вечером, когда стихло все, собрался он с нами под половицу, заполз в траншею, в подкоп, значит, вылез, отряхнулся.
— Завтра, грит, надобно мне снаружи поглядеть, расчет сделать, а потом видно будет.
Однем словом, принялся он, Погодаев, политический этот самый, за дело.