Потапов ушел к Канабеевскому.
Поручик выслушал его и нахмурился:
— Почему так мало?
— Хитрят тунгусишки, вашблагородье. С имя строгостью нужно действовать.
— Ну, а ты на что? — еще больше нахмурился Канабеевский. — Это твое дело... Ты, брат, лодырь! Да, лодырь!.. Ты обязан все это устроить аккуратно и быстро, а ты болтаешься зря!..
— Я стараюсь, вашблагородье! — оробел Селифан. — За им, за тунгусом, не уследишь. Он, вашблагородье, в тайге, в лесу.
— Где бы ни был, а ты должен получить с него все, что полагается... правительству... Смотри, Потапов!.. Я не люблю спуску давать!
Канабеевский воодушевился, зажегся энергией, даже повеселел от начальнического гнева, — Селифан понурилея, слушал и поглядывал искоса.
— Я теперь поправился, — продолжал Канабеевский. — Я за всем стану сам следить!..
Селифан поднял голову и быстро посмотрел на поручика.