— Это многие из духовенства мне сказывали — про карьер. Потому голос у меня отчаянный...
— Голос — это еще не все! — внушительно отметил Канабеевский. — К голосу многое нужно приложить, а уж потом мечтать о карьере.
— Конешно! — еще раз согласился Парамон Степанович и вздохнул.
Канабеевский помолчал. Оглядел Парамона Степановича с ног до головы, усмехнулся. И с кривой, брезгливой усмешкой сказал:
— Ну, хорошо. Голосом хвастаешься. Ну-ка покажи, прочитай главу какую-нибудь!..
Парамон Степанович весело ухмыльнулся. Обрадовался.
— Это с большим удовольствием! — сказал он. — Откуда желаете?
— Откуда хочешь! — согласился Канабеевский. — Да ты разве наизусть умеешь?
— Умею! — мотнул спутанными лохмами Парамон Степанович.
— Ну, начинай!