Кешка мотнул головой:
— Оттуда.
— Чей будешь?
— Авдотьин... Вдовы. Батька позалонись умер... Акентием меня зовут.
— Грамотный?
Кешка гордо надулся:
— Второй год к учительше бегаю... По письму читать нынче начал.
— Здорово! — Веселая усмешка сильнее заиграла на запачканном лице и задорные серые глаза лукаво прищурились:
— А белые у вас еще валандаются?
— У нас. А ты... — и вдруг Кешка пугливо оглянулся вокруг на елки, на прошлогоднюю траву, еще не согретую как следует солнцем и еще не позеленевшую, точно боясь, что они подслушают его, и, подавшись ближе к человеку с ружьем, приглушенным голосом спросил: