— Вы не волнуйтесь, — остановил фельдшер, — вам спокойствие нужно...
Фельдшер отошел от койки. Натансон снова погрузился в болезненные воспоминания. И опять самым мучительным в этих воспоминаниях, в этих обрывках и клочках событий, которые память прихотливо и непоследовательно воспроизводила перед ним, были воспоминания о девушке... Ну, да, он шел с ней. Она торопилась, ее что-то волновало и тревожило... Потом толпа, шум, крики, даже выстрелы, кажется... Потом боль. И девушка исчезает... Что же с ней случилось? Что с ней случилось в этой дикой и озлобленной толпе?..
— Послушайте... — слабым голосом позвал Натансон, — послушайте...
Фельдшер снова подошел, наклонился:
— Лежите спокойно. Я дам вам попить.
— Нет... послушайте... Со мной не привозили сюда девушку?..
— Тут многих привозили... Говорю вам, лежите...
Так ничего и не добившись, Натансон утомленно закрыл глаза и предался своим мучительным и неуловимым воспоминаниям.
Из этих воспоминаний, из томительного и болезненного полузабытья его вывел громкий разговор возле его койки. Он приоткрыл глаза и ясно различил какого-то военного, который допрашивал о чем-то низенького человека в золотых очках, в белоснежном халате.
— А-а, вот он и сам очнулся! — грубо сказал военный, заметив, что Натансон открыл глаза. — Ну, будьте любезны сообщить вашу фамилию!..