— Нет! У нас без ошибки!..
— У нас эти, которых учить надо, меченые!.. Не ошибемся!
47
В общественном собрании в люстрах и шандалах оплывали стеариновые свечи. За карточными столами было малолюдно. Игра шла вяло. Многих партнеров недоставало. Оставшиеся нервничали по всякому поводу. Во-первых, надоела неустроенная жизнь, вот то, что приходится сидеть при свечах, что газеты не выходят, что почта и телеграф бездействуют. Во-вторых, приостановилось поступление доходов: торговля захирела, заводишки остановились. Наконец, никуда нельзя было выехать и ничего неизвестно было, что делается на белом свете и что творится в центре, в Петербурге.
Суконников-младший, сдавая за своим столом карты, пытался шутить:
— А наши краснобаи теперь пулечку в тюремной камере составляют! Весело!
— Оставьте, Сергей Петрович, пулечка? В общем и Пал Палыча, и Скудельского, и Чепурного жалко. Люди солидные и вдруг вместе со всякими длинноволосыми и голодными социалистиками в тюрьму!..
— А вот редактору, так поделом! — подхватил другой. — Пусть ему прижмут хвост, может быть он поумнеет!
— Пожалуй, что и верно! Стоит.
— А чем же все-таки, господа, все это кончится? Ведь конца-краю не видать!