Он влетел в квартиру слесаря Нестерова, свалил скамейку, ушиб колено, подскочил на одной ноге не то от боли, не то от возбуждения и, как только что в аппаратной, дико закричал:
— Ура! Ура!.. Ура!..
Нестеров, вздрогнув от неожиданности, быстро оглядел телеграфиста и почти спокойно сказал:
— Ну, принес новости? Давай живей!..
— Новости прямо сногсшибательные! — похвастался Осьмушин. — Не новости, а прямо извержение вулкана Везувия и гибель Помпеи!..
— Давай, выкладывай! — нетерпеливо потребовал Нестеров.
Осьмушин стал выкладывать...
Слесарь слушал молча. Но в глазах его пылало волнение. Он не спускал глаз с непонятных знаков, бесстрастною дорожечкой испятнавших бесконечную ленту. Он подался немного вперед, и на лбу его сбежались тугие морщины. И дышал он учащенней, чем всегда. И рука, лежавшая на столе, вздрагивала. Мелко и неудержимо вздрагивала.
— Так... — хрипло произнес Нестеров, увидев, что телеграфист кончил и сматывает ленту. — Действительно, извержение... Можно тебе спасибо, пожалуй, сказать за новости... Ну, а скажи, в город это скоро достигнет?
— В город? — Осьмушин поднял глаза и поглядел на потолок. — В город вряд ли скоро. Связи нет...