Внимательно ознакомившись с рабочей газетой, Чепурной посетил Пал Палыча и долго с ним о чем-то совещался. После этого совещания Пал Палыч день ходил встревоженный и чем-то озабоченный. Потом в свою очередь имел продолжительный разговор с издателем, а затем в «Восточных Вестях» стали появляться статьи, в которых все чаще и чаще попадались слова «народная свобода», «конституционная демократия», «представительный образ правления» и т. п. А еще немного погодя газета открыто начала расхваливать кадетскую партию, ее программу, ее вождей и среди местных деятелей выделяла уважаемого, талантливого присяжного поверенного Чепурного...
— Наконец-то самоопределились! — посмеялся Сергей Иванович, поняв в чем дело. — Поздравляю, товарищи, с новым курсом «Восточных Вестей»... Чтож, так-то оно лучше! Меньше туману будет...
В «Знамени» после этого появился едкий фельетон, высмеивавший и Пал Палыча, и его газету.
61
В казарме стряслась неприятность. Молодой офицер сунулся к солдатам и, вспомнив старину, стал вести себя с ними грубо, кричать на них, «тыкать». В помещении было мало народу, но двое не стерпели, подошли к офицеру и схватили его за грудь.
— Ты чего разорался?! За старое берешься?!
— Нет теперь таких правов! Сволочь ты такая!..
Офицер выхватил револьвер и выстрелил. Он промахнулся, был сбит с ног, на него навалились солдаты и стали жестоко колотить. Ефрейтор, подглядевший все это со стороны, выбежал из казармы, и не успели солдаты отпустить избитого, бесчувственного офицера, как набежали вооруженные юнкера, ворвались в казарму и подняли стрельбу. Стрельба вызвала тревогу. Бывшие поблизости солдаты разобрали из пирамидок винтовки и кинулись на помощь своим. В свалке не заметили, как кто-то унес офицера, а когда оттеснили юнкеров к дверям, то на полу оказались один убитый солдат и два тяжело раненых юнкера.
Военный комитет и исполнительная комиссия совета рабочих и солдатских депутатов послали своих людей на место происшествия. Туда уже стекались солдаты, рабочие и любопытные. Потапов, Емельянов и Павел протиснулись в казарму. Убитого прибрали на широкую лавку и прикрыли шинелью. В углу стонали раненые.
— Смылся гад! — бушевали солдаты. — Унесли! Надо бы дух из него вышибить!..