— Да, приходится мне осторожному быть, — уселся пристав поближе к хозяину. — Достоверно мне известно, что охотятся за мною. Да и ротмистр Максимов подтвердил... Неприятно. Но доволен я и готов и впредь, себя не жалея, служить!
— Народ-то у тебя, Петра Ефимыч, как, распущен?
— В полной готовности! Когда угодно!
— Ишь ты!.. Это похвально.
В беседу всунулся Суконников-младший:
— Большие безобразия, рассказывают, ваши молодцы понаделали... На безвинных нападали...
Старик круто повернулся к сыну:
— Это какие же безобразия? Коли кому из скрытых крамольников бока намяли, так за это спасибо надо сказать! Юрунду ты говоришь, Серега!
— Разумеется, — примирительно вмешался Мишин, — разумеется, что могла где-нибудь и ошибочка выйти! Так можно ли без этого? Дело сурьезное и опасное... А которые осуждают, так прав уважаемый Петр Никифорович: шипят не иначе, как тайные революционеры... Вот вы поглядите на них через недельку, что они запоют!
— Значит, уповаешь, Петра Ефимыч, что через недельку все кончится?!