Елена прижала к себе охапку дров, которую несла, и, стараясь быть приветливой и простодушной, ответила:
— Дома. Куда ему ходить-то...
— А... — протянул пристав. — Дома? А мне показалось, что он у тебя где-то бродит... Я, признаться, к тебе завернуть хотел... Тючок-то, который схоронить хотел у вас, без надобности теперь. Прошло!.. Значит, дома, говоришь, твой?..
— Дома, дома! — подтвердила уже с некоторым нетерпением Елена, поглядывая на калитку, откуда каждую минуту мог показаться товарищ, который должен принести текст свежей листовки.
— Ишь, торопишься! — хрипло засмеялся пристав, ближе подвигаясь к Елене. — Боишься, ты, видно, мужа!.. Напрасно! Чего на него смотреть? Ты бы смелее!..
Елена встрепенулась: она услыхала шаги за воротами возле калитки. Сообразив, что это может идти товарищ, которого ждет Матвей, она нашлась и громко ответила приставу:
— Ах, ваше благородие! Да ведь он мне муж!.. Законный муж он мне, ваше благородие!
Пристав расхохотался. Но Елена не слушала его. Она напрягла все свое внимание к тому, что происходило за воротами. И вот она облегченно вздохнула: человек, который только что подходил на улице к калитке, круто повернул и пошел прочь. Елена усмехнулась и с нескрываемым задором крикнула приставу:
— А чего тут смеяться, ваше благородие?! Меня сбивать с пути вам стыдно!.. Тем более, у вас супруга!..
— Ну, ну! Скажешь!.. — немного смущенно возразил ей пристав и опасливо оглянулся в сторону своей квартиры.