— Ничего не хочу знать! Собирайтесь и, если есть у вас какие-нибудь запрещенные книжки и прокламации, то давайте их сюда, я буду пока их жечь!..
Натансон беспомощно топтался на одном месте. Гликерья Степановна тронула его своей жирной увесистой рукою за плечо.
— Да не копайтесь вы, чурбан вы этакий! — зловещим шопотом произнесла она. — Не копайтесь! По городу уже идут аресты! Понимаете?!
Натансон понял. Быстро одевшись, он перебросал на столе и на инструменте ноты, нашел в ворохе пыльных бумаг пару нелегальных книжек, несколько номеров рабочей газеты, одну прокламацию и отдал все это Гликерье Степановне. Та открыла дверцу топившейся голландки и сунула нелегальщину в огонь.
— Вот так-то лучше будет! — удовлетворенно сказала она, проследив, как огонь весело сожрал бумагу.
Выйдя на улицу и отойдя от дома, где жил Натансон, Гликерья Степановна озабоченно спросила:
— Вы адрес Галочки Воробьевой знаете?
Смущенное лицо Натансона рассердило ее:
— Да не стройте из себя красной девицы! Я спрашиваю затем, чтобы как-нибудь и ее забрать в безопасное место... Наверное, она так же, как и вы, сидит и дожидается, пока ее заберут...
Узнав нужный адрес, она отправила Натансона к себе домой, а сама пошла разыскивать Галю.