— Пока еще только, так сказать, в проекте. Но готово созреть.
— На кого?
— А это, — усмехнулся засекреченный сотрудник, — окончательно еще не установлено. Может быть, на Сидорова, может быть, на Келлера-Загорянского, а может быть, и на вас...
— Вот как? — поморщился Максимов. — Я за собой ничего не замечал.
— Не могли! Никак не могли, Сергей Евгеньевич, что-нибудь заметить! У самих исполнителей еще толком не определено, куда направить удар...
Ротмистр отложил папироску на пепельницу и взял со стола массивный бронзовый нож для разрезывания бумаги. Взмахнув этим ножом в воздухе, ротмистр с наигранной убежденностью перебил собеседника:
— Ну, что ж! Я готов пострадать!..
Засекреченный сотрудник чуть-чуть усмехнулся.
— Что вы, что вы, Сергей Евгеньевич! Зачем вам страдать? Боже, упаси! Мы дадим этому дельцу созреть и в самую нужную минуту снимем его.
— Эсеры? — перестав ломаться и переходя на обычный свой тон, спросил Максимов.