Никон легко и неомрачимо задумался, весь подобравшись и неотрывно следя за игрою Баева. Никон отдыхал.
41
Пришел день, когда баевская бригада с гордостью собралась возле доски показателей, на которой впервые отмечено было, что баевцы сравнялись с зоновцами.
— Ударная бригада! — почтительно и с некоторой завистью рассуждали окружающие. — Сплошь ударники!
— Слышь, Старухин! — подтолкнул Петруха-коногон Никона. — Вот и ты вышел в ударники!
— Ударник... — раздумчиво повторил Никон. Неуверенная усмешка кривила его лицо. Он никак не понимал: как случилось, что он сделался ударником? Смеется, поди, Петруха!
Но и Баев подтвердил:
— Вся наша бригада в ударные вышла. А как ты не отставал в последнее время от других, то и ты полноправный ударник.
Это и обрадовало и смутило Никона. Звание ударника было почетно. Как бы там не болтали и не шипели некоторые, что, мол, ударники это так, те, которые умеют подлаживаться да красно и напористо говорить, но Никон понимал кто такие ударники и всегда в глубине души завидовал им. И вот он сам ударник! И, главное, неожиданно и нечаянно!
У Никона дрожали руки, когда он принимал от Баева книжку ударника. Но дрожь эта усилилась и его ударило в пот от веских и предупреждающих слов товарища: