Газету Никону принес Силантий.
— Гляди-ка, — сказал он возбужденно и недоверчиво, — про тебя это что ли пропечатано? Фамилие твое и имя сходно, а я в сомненьи: ты ли это, или кто другой?
Никон редко читал газету. Он схватил поданный ему Силантием номер, неуклюже развернул его и стал искать заметку про себя. Силантий помог ему.
— Вот тут, гляди! — отметил он широким пальцем.
В заметке шла речь о соревновании между шахтами. Приводились цифры, назывались лучшие бригады и лучшие ударники. В конце ее стояло: «В соцсоревнование за последнее время включились даже и те, кто раньше сторонились его, не понимали его важности и его значения. Вот, например, теперь стал хорошим ударником в бригаде Баева Старухин Никон...»
— Про меня, — подтвердил Никон, перечитывая заметку несколько раз. — И бригада Баева и все остальное, как есть... Кто это напечатал?
— Рабкор, — сообразил Силантий. — Из своих кто-нибудь.
— Из своих? — задумчиво повторил Никон. — Кто же это?
Он выпросил газету у Силантия и унес ее к себе в барак. Было словно неловко видеть свою фамилию, напечатанную ровными и аккуратными буквами в газете, где всегда пишут и сообщают о чем-нибудь важном и серьезном. Но было приятно: вот отмечены его успехи, его старание! значит, не даром шахтеры ценят звание ударника! Тут не только лишний паек да без очереди за покупками стоять. Нет, тут что-то повыше и поважней... И еще мелькнула мысль о том, что ведь эту газету прочитает вместе с другими и Милитина. Прочитает и увидит, какой теперь Никон, Никша!
Тщательно сложив газету, Никон понес ее при себе и при случае показал Баеву.