— Обожди, скрипун! Струмент попортишь!
Гнев и смущение горячей кровью прилили к щекам Никона. Но его смятение стало почти непереносимым, когда он услыхал ворчливый и укоризненный возглас Покойника.
— Брось, тово... не мешай!.. Племяш любезный, тово... пришел, а ты...
Вокруг новопришедшего началась веселая возня. Его усаживали за стол на почетное место, за ним ухаживали. Степанида притащила ему свежую закуску, Покойник налил ему большой стакан водки и, умильно заглядывая в глаза, упрашивал выпить.
Гость весело посматривал на окружающих и принимал ухаживанье за собою, как должное и как привычное.
Хмуро наблюдая за переполохом, который поднял своим приходом этот незнакомый человек, Никон тихонько отодвинулся в сторону и осторожно положил возле себя гармонь. Ему захотелось уйти отсюда, где его перестали замечать.
Но гость выпил пару стаканчиков вина, отказался от дальнейшего угощенья и закурил. Тогда Степанида, сияя радостными глазами, наклонилась к нему и певуче попросила:
— Сергуша! сыграй! Сыграй, миленький!
Гость лукаво взглянул на Никона:
— Можно, товарищек, твою гармонию взять? Мне за своей неохота на квартиру итти.