На улице, в полутьме Никон заметил издали удаляющихся Покойника и Степаниду. Он догнал их.
— Племянник-то твой как тебя осрамил! — обратился он к Покойнику. Шахтер приостановился.
— Чего? — угрожающе переспросил он. — Твоего тут дела... тово, мало!
— Мне за тебя обидно!
— А уж ты, миленький, — вмешалась Степанида, — не забижайся за других. Об себе страдай, лучше будет!
В визгливых звуках степанидиного голоса звучало раздражение. Никон недоумевающе повторил:
— Да мне обидно... Зачем он это?..
Тогда Покойник резко обернулся к парню и внушительно и раздельно сказал:
— Дело не касаемо тебя... тово, семейное это... А ты отсунься... тово, от греха!..
— Пошли вы!.. — освирепел Никон, отставая от шахтера и женщины. Он круто повернулся и, ворча и ругаясь, пошел к своему бараку.