Роман снова подергал возжёй и добродушно ответил.
— Это с орателем-то? Видал. За гумном пристрелили. Наши же мужики потом хоронили.
Третий, все время молчавший, солдат приоткрыл лицо, заслоненное воротником шинели, посмотрел на мужика, на спутников:
— А листки-то он все-таки успел разбросать.
— Какие листки?
— Да от красных... Ребята читали; сказывают — всем помилование будет, ежели кто передастся красным... с оружием.
— Они те помилуют! На штыки, а то и в петлю.
— Пошто на штыки?
— А што смотреть они станут! Ты гляди-ка, как у нас с красными — как попался, так и крышка! Да прежде еще допросят.
— Допросят?..