— Тихо теперь у вас, — сказал он городским товарищам. — Скучно... Вы теперь мудрить здесь станете, а каппелевцы-то тем временем и прорвутся к Семенову, за Байкал... Пойду я им хвост накручивать!..
Пошел. Перевалил один хребет — в первой же деревне дезертиров белых встретил:
— Куда вы, туды вашу мать?..
— Передаваться, в комитет... Вот и оружие.
— На кой черт в комитет!.. Смыкайся, становись в шеренгу. Шагай с нами...
В другой деревне — новые пришельцы; а там, по дорогам, в распадках — еще и еще.
Собрал их всех Коврижкин, высмотрел, выпытал. Узнал силу и состав отряда уходящего, подсчитал, с ребятами своими потолковал. Вызвал мужиков тутошних, своих.
— Вот у меня карта тут, ребята! Поначертили, поначертили на ней штабные — а какой толк?.. Вы мне без карты этой мудреной дорогу укажите: как бы нам путь скоротать, хребтами, что ли, пройти на перерез белым?.. Чтоб в лоб им войти...
Мужики поглядели на карту: ишь, бумаги сколько зря изведено! Да ведь по хребтам в самый раз дорога старая лежит. Верно, что горы крутые, зато намного короче езжанного, привычного пути.
Сложил Коврижкин карту, сунул ее в карман, велел людям, своим бойцам, выступать. С песнями, лихо. А дезертирам приказал послушать песни новые, поучиться, привыкнуть.