— Зачем?
— Не могу знать.
Адъютант нехотя поднялся, разыскал свой полушубок, опоясался ремнями, пристегнул шашку, маузер. Ушел.
Желтогорячая выждала, когда закрылась за ним дверь, и злобно кинула.
— Форсит Жоржинька, а перед Шеметовым хвостом бьет... Задницу ему лижет... Герой!..
Оба офицера захохотали. Но толстая недовольно сморщила маленький носик (смешной такой на полном рыхлом лице) и укоризненно покачала головой.
— Язычёк же у тебя, Лидуша! Перестала бы... Ни к чему это.
— Пусть он не задается! — разжигая в себе гнев, упрямо огрызнулась Желтогорячая. — Все знаем, какой он супчик. Только интригами, да плутнями держится, а туда же... Сукин он сын, а не офицер!.. Да и вы, — обернулась она к хохочущим офицерам: — сволочи, а не офицеры!..
— Перестань! — миролюбиво сказал поручик. — Перестань лаяться!
— Полайся, полайся! — вспыхнул второй офицер (молоденький тонкоусый). — Недолго ведь — разложим, да поучим ремнями!..