— Работаем!.. — коротко подтвердила Аграфена, медленно отодвигаясь от незнакомца. Тот заметил это и сощурил глаза:
— Боишься?
— А кто тебя знает, кто ты такой? — угрюмо сказала Аграфена. — Да мне бояться-то нечего: я, чуть что, скличу мужиков.
— Ты не бойсь! Я тебя забижать не собираюсь... Я тут мимопутьем, в одно место пробираюсь, да, видно, не туды поворотил. Мне на Гремячую надобно выйти, повыше Спасского...
— На Гремячую ты тута-ка не попадешь. Ты лишку верст десять отмахал. Тебе бы вон теми сопками, кажись, обойти надо... А теперь ворочаться обратно придется.
— Хм... Незадача какая!... — Незнакомец покрутил головою и огорченно сплюнул. Но в черных пронизывающих глазах сверкнуло что-то лукавое, острое, незамеченное Аграфеною:
— Вот досада-то! Это, стало-быть, опять мне ноги мозолить, переться обратно!? Тьфу, дьявольщина какая!..
Предаваясь сетованиям и огорчению, прохожий полез в карман за кисетом и за трубкою.
— Что ж! — закурив, немного успокоился он. — Ничего не поделаешь... Как звать-то? — будто мимоходом спросил он.
— Меня-то? Аграфеной. А тебе на что?