— Господи! Вот ботало!.. вот ботало!..
14.
Горек был Никше хохот этот бабий. Прокатился он из избы в избу по всей Никольшине.
Завял Никша. Опять на прежний фасон перешел. Не хорохорится, не задается.
Но шли дни. Проскочили месяцы. Протянулись годы. Прошла кумуха эта самая с чехами, с Колчаком. Вернулись уцелевшие в партизанской страде ребята. Повернулась жизнь на крепкий лад.
И было так:
Проезжало через Никольщину какое-то начальство новое. Собирали мужиков на сходку, про жизнеустройство новое толковали. Толкался среди других и Никша. Слушал он, слушал, обидно ему стало: вот разговаривают люди, разоряются, чем же он хуже других. Как только приезжие поговорили, протолкался Никша вперед, к столу, кричит:
— Хочу, товарищи общество, разговор иметь!..
Загалдели, зашумели:
— Слезай, Никша! Катись, катись! Гоните его!..