За ней другая, перебивая:
— У нас пятистенная изба! К нам, господа хорошие... У нас и убоинка есть...
Мужики — помалкивающие — приглядываются. Проталкивается средь баб спорящих старик:
— Цыц вы!.. Сороки... Отстаньте!
И бабы отходят, замолкают и выжидающе поглядывают на гостей нечаянных!
Старик подходит к Степанову, оглядывает остальных. Хозяйским взглядом окидывает лошадь, шарит им мимоходом по поклаже, снегом запорошенной.
— Эх, лошадь-то как вы упарили! Выстояться ей нужно, отдохнуть.
Потом берет лошадь под уздцы и ведет в деревню:
— Пожалуйте, господа проезжающие! Пожалуйте! — спокойно, но настойчиво говорит он. И все отодвигаются в сторону, дают ему дорогу. Хорунжий крякает — не то сердито, не то довольно. Но идет за стариком, а за ним остальные.