— Ты, Гога, не робей! Будешь хныкать да сопли распускать, брошу тебя... Мы к теплому морю с тобой уедем! Мы города разные увидим!.. Хорошо!..
Славка поддался. Домой он решил не возвращаться. А бродить по улицам, ничего не делать, питаться всякими вкусными вещами, которые изредка перепадали им, было неплохо. Только одно огорчило Славку:
— Меня не Гога зовут. Я — Слава. Почему ты меня так называешь?
— Ладно! — снизошел Воробей. — Вот ребята поглядят на тебя и кличку тебе новую дадим!..
Позже ребята, с которыми Воробей свел Славку, издевались и, хохоча, назвали его:
— Кислый!..
С этой кличкой Славка и побрел, уносимый чужой волей и чужими желаниями, по городам и дорогам необъятной страны.
Он изведал голод и холод, он испытал побои и ругань, он научился лгать и воровать. Познал Славка и угольные ящики, и котлы для варки асфальта, и поездил на буферах и под вагонами. Не раз Славка был на волосок от смерти. Не раз Славку ловили в облаве. Не раз бегал Славка из приютов и детских домов. Его ясные и приветливые до того времени глаза приобрели злое выражение, он научился никому ни в чем не верить. Его голос стал хриплым. Он привык сквернословить и умел не давать спуску обидчикам.
Он привык встречать косые и недоверчивые взгляды и слышать презрительное: «Беспризорник!».
И он озлоблялся и черствел. Из него вытравлялось все детское.