Ротмистр быстро сбрасывает ноги с дивана и садится:
— Ловишь меня? Экзаменуешь?
— Нет. К чему?.. Только при многозначительности ваших обязанностей могли вы и проглядеть...
— Вот поглядите. — Человек щупает себя по карманам пиджака и достает из одного книжечку, а из книжечки вчетверо сложенный листок бумаги. — Поглядите — с этого боку приклеена у меня копийка печати с фальшивого паспорта, обнаруженного у покушавшегося в прошлом году на его превосходительство Красноярского губернатора. А тут я осмелился сделать оттиск с печатки, оброненной в свертке Синявским Сергеем... Сомнения никакого — печать единая, одна и та же...
Ротмистр жадно вырывает листок из рук Прокопия Федорыча, внимательно разглядывает оттиски и, краснея от радостного волнения, влажно поблескивает глазами.
— Чародей ты этакий! — ласково говорит он Прокопию Федорычу. — Всегда-то ты раскопаешь что-нибудь полезное!
— У меня глаз хороший, Евгений Петрович — светло и сдержанно-горделиво улыбается Прокопий Федорыч. — У меня, как в сказке: сезам, отворись, или лампа Аладина... То ничего нет, хошь вешайся, и — внезапно осенение, волшебство... Тысяча и одна ночь, Евгений Петрович!..
Не выпуская бумажку из рук, ротмистр воодушевляется. Он взмахивает ею, как победным трофеем, и выпрямляется на диване — сильный, свежий, радостный.
— Это — нить... Тут такие узоры расписать можно! такие узоры!..
Прокопий Федорыч, мягко двигаясь по кабинету, берет стул, пододвигает его ближе к дивану и садится.