— Вот... — глухо, удивленно, сам прислушиваясь к своим словам, говорит он, — вот, значит, сдали мы на ст. Перевальной два вагона дичи вашему агентству против ордера на семьсот тридцать два пуда восемнадцать фунтов разного товара заграничной закупки, согласно ассортимента, утвержденного в феврале...
— Чорт!.. — прерывает он себя и вскакивает. — К чорту!.. Меня нечего морочить! Вы — Синявский... Я хорошо, очень хорошо вас знаю. Да и вы меня сразу же узнали. Вам, ведь, трудно забыть меня!.. Трудно!..
Вставая из-за стола, заместитель заведывающего оперативным отделом с силой отодвигает вертящееся удобное темнокрасное кресло. Он сует зачем-то руку в задний карман брюк, но сразу же выдергивает ее обратно и, разводя, сжимая и разжимая, сжимая и разжимая пальцы, идет к пришедшему, к посетителю. Тот встревоженно поднимается, стискивает портфель (все-таки — оружие!), ждет, насторожился.
— Ну, узнал! ну, ладно!.. — приглушая голос, быстро говорит заместитель заведывающего. — Хорошо!.. В чем же дело?.. Пойдешь доносить?.. Сунешь в петлю?.. А?!. Так ты лучше сам прикончи, сам!.. Вот! На!..
Трясущимися руками вытаскивает он из кармана (из того самого) браунинг, сует его пришедшему и исступленно шепчет:
— На, прикончи!.. Хорошо!.. Вот здесь... сам!..
Но пришедший брезгливо отодвигается от него.
— Бросьте комедию разводить! — устало и раздраженно говорит он. — Старо... Чего-нибудь поновее! Бросьте!
И складывая портфель, куда в беспорядке, скомканно пихнул он бумаги о двух вагонах дичи и о заграничных товарах, он нахлобучивает кепку на голову и идет к двери.
У дверей: