– По черепушке ее!
– По пятачку!
Морис с визгом вбежал в центр круга, изображая свинью; охотники, продолжая кружить, изображали убийство. Они танцевали, они пели.
– Бей свинью! Глотку режь! Добивай!
Ральф смотрел на них, ему было и завидно, и противно. Он выждал, пока они угомонились, пока замолкли последние отзвуки песни, и только тогда заговорил.
– Я созываю собрание.
Все по очереди замирали и обращали к нему лица.
– Собранье. Я объявляю сбор, хотя нам, может, придется сидеть в темноте. Идите на площадку. Как только я протрублю в рог. Сейчас же.
Повернулся и пошел вниз.