– Мы видели зверя!
– Тихо! Хрюша!
Листья все гремели. Хрюша наткнулся на него, потому что он уже кинулся навстречу засматривающим в шалаш потускневшим звездам, но его не пустили близнецы.
– Не ходи! Там ужас!
– Хрюша, где наши копья?
– Ой, слышите…
– Тогда тихо! Ложитесь.
Они лежали и, не веря, а потом ужасаясь, слушали шепот близнецов, то и дело перемежавший оторопелые паузы. Тьма полнилась неизвестным и грозным, когтями, клыками. Рассвет томительно долго стирал с неба звезды, и наконец в шалаш поползло унылое серое утро. Они зашевелились, хотя у входа стерег неотступный страх. Путаная тьма уже расслаивалась на даль и близь, и затеплели подцветкой облачка в вышине. Одинокая морская птица взвилась с хриплым криком, эхо перехватило его, и что-то засвистело в лесу. Лоскуты облаков у горизонта пропитались розовостью, и снова стали зелеными верхушки пальм.
Ральф встал на колени у входа и осторожно выглянул из шалаша.
– Эрик, Сэм. Зовите всех на собрание. Только тихо. Живей.