Из этого письма следовало, что городское управление собирается построить ряд домов как раз на том месте, где стоял наш. Нам же ничего другого не оставалось, как продать дом городу и выехать. Трудно было поверить тому, что городское управление может предложить вам выехать из вашего собственного дома.
Однако никто не стал бы попросту наклеивать на письмо марку стоимостью в три полпенни, если бы вопрос шел не о серьезном деле.
Мы все посмотрели на отца, кроме моей толстенькой сестры, которая всегда притворяется, будто ее не интересуют семейные дела. Но на самом деле и ей до смерти хотелось узнать, что будет.
Отец посмотрел на марку в три полпенни и на герб. Очевидно, он был поражен такой роскошью.
Все это было очень интригующим, с нами еще ничего подобного не случалось. Мой отец, получая письма, обычно реагировал на них так.
Если это были счета, он восклицал: «Вот грабители!»
Если это письмо не угрожало вызовом в суд, он бросал его в огонь.
Если же в конверте была расписка в получении денег, то в этом случае снисходительно бормотал: «Прекрасно!» — и прятал его в свой обширный разбухший бумажник.
Никто еще никогда не видел, чтобы кто-либо получал что-нибудь из этого бумажника, казалось, он носит с собой все расписки, которые получал из года в год, словно боялся, что его могут как-нибудь обвинить в том, что он не платит налогов.
Как я уже раньше упомянул, мой отец — человек очень честный, и даже судебная повестка никогда не помешала бы ему уплатить, а ведь такая повестка достаточна, чтобы вывести из себя человека.