Лучетта (про себя). Какой он добрый и милый! (Радостно.) Дорогой батюшка, а кто придет?
Лунардо. Любопытная синьора!
Маргарита. Ну и впрямь, старичок мой дорогой, неужели вы не хотите, чтобы мы знали, кто придет?
Лунардо. Не хочу? С чего это вы взяли? Почему не сказать? Придут синьор Канчано Тартуффола, синьор Маурицио далле Стропе и синьор Симон Мароеле.
Маргарита. Вот это так! Что называется «бог троицу любит»! Сумел выбрать из букета!
Лунардо. Это еще что значит? Чем они плохи? Люди настоящие!
Маргарита. Уж подлинно! Такие же три нелюдима, как вы сами.
Лунардо. Э, сударыня, в наше время, скажем по справедливости, если у человека есть разум в голове — тут-то его и ославят нелюдимым. А известно ли вам, почему? Потому что вы, бабы, слишком распустились! Вам уж мало того, что благопристойно, вам подавай букеты, конфеты, моды, шутовства, дурачества. Для вас дома сидеть — все одно что в тюрьме. Если ваши наряды не стоят тьму денег, они уже и не годятся. Если нет гостей, на вас нападает меланхолия, и вы уже перестаете о чем-либо думать. Ни капли здравого смысла! Слушаетесь глупых советов и ничего знать не желаете о разоренных семьях и домах. Кто вам угождает, пляшет по вашей дудке — тот становится посмешищем; а кто хочет в своем доме жить благопристойно, серьезно, кто бережет свою репутацию — тот попадает в дикари, в неучи, в тираны. Разве не так? Разве вы можете оспаривать, что это чистая правда?
Маргарита. Я не стану с вами спорить; как вам угодно, так пусть и будет. Значит, у нас сегодня к обеду синьора Феличе и синьора Марина?
Лунардо. Да. Вот таких гостей и я рад принять. Каждая со своим мужем: никакой распущенности, скажем по справедливости… (К Лучетте.) Вы что уши развесили? Не с вами говорят.