Марколина. Не знаете вы, — так знаю я.
Пеллегрин. Тогда сами с ним и говорите.
Марколина. Да что вы за пень такой!
Пеллегрин. Ну вот, начинаются любезности.
Марколина (со злостью). Вы меня всегда выводите из себя. Чего вы хотите? Хотите, чтобы наша бедная девочка совсем закисла? Хотите, чтобы она мучилась, как я? Ваш отец с каждым днем становится все несноснее. Жизнь просто невыносима; у нас нехватает самого необходимого. Надо сбыть девушку с рук, синьор Пеллегрин, сбыть ее с рук!
Пеллегрин. Но что я должен делать?
Марколина. Человек вы или дубина?
Пеллегрин. А по-вашему?
Марколина. Да, в пустяках вы человек. А когда дело касается вас и вашей семьи — вы настоящий дубина. Немедленно ступайте к вашему отцу и скажите, что представляется счастливый случай, который нельзя упустить. Поговорите о приданом. Узнайте о его намерениях. Разумеется, не меньше шести тысяч. Если он не знает молодого человека, надо чтобы он о нем знал. Я женщина разумная и понимаю, что он вправе знать все. Если понадобится, все сведения он получит от меня, а пока что поговорите вы. Узнайте — может быть, все это ему и по вкусу; уговорите его, если он будет возражать. Если он в самом деле станет противиться, развяжите свой язык, сбросьте лень и трусость. Ах, да что я зря говорю! Фу, несуразные же вы люди, бараны какие-то! Злите вы все меня, глаза на вас не смотрели бы…
Пеллегрин. Ну, что за охота вам так горячиться?