Тодеро, затем Дезидерио.[37]
Тодеро. Все в доме болтаются без дела. Сын — дурак, женщины — бестолковые. Если бы не этот молодчина Дезидерио, плохо мне пришлось бы. Я уже стар, многое мне не под силу. Что бы я делал, не будь его у меня! Он внимательный и преданный человек; ведь мы с ним земляки! Он приходится мне родней, — правда, дальней. Я хочу перед смертью его наградить, но, разумеется, без всякого ущерба для себя. Хоть я, правда, и стар, но прожить могу еще долго. Ведь бывает, что живут и до ста пятнадцати и до ста двадцати, и неизвестно, как дальше пойдут дела. Уж я сумею поблагодарить, не истратив из кармана ни одного сольдо. А вот и он. Но я и виду показывать не буду: пусть не воображает, что я в нем нуждаюсь; не хочу, чтобы он нос задирал. Не скрою: мне хочется его как-то отблагодарить, но пусть работает во-всю и старается.
Дезидерио. Вот и я. Что прикажете?
Тодеро. Вы кончили ваши записи?
Дезидерио. Нет, еще не кончил. Я как раз ими сейчас и занят.
Тодеро. Какого же чорта вы торчите в конторе? Бестолку проводите время! Ничего вы не делаете!
Дезидерио. Вы говорите, что я ничего не делаю! А я из кожи лезу; делаю больше, чем могу. Я и на Риальто, и на площади, и в суде, и в банке — просто разрываюсь на части.
Тодеро. Хватит, хватит! До завтра будете перечислять.
Дезидерио. Но, дорогой синьор Тодеро…
Тодеро. Синьор Тодеро, синьор Тодеро! Было время, что вы мне оказывали честь и называли синьором хозяином.