Марколина. В этой истории мне не все ясно. Чечилии уже давно замуж хочется. От зеркала ее не оторвешь. Из ее слов выходит, что хотят женить Николетто; однако нет как будто разговору, что хотят женить на служанке. Руку отдам на отсечение, что мой полоумный свекор забрал себе в голову, что может отдать за него мою дочку; а этот наглец Дезидерио, разумеется, поддакивает ему, подбивает, хочет погубить нашу семью. В голову мне ничего подобного не могло притти! Все могла предположить, только не это; но слова Чечилии наводят меня на подозрение. И для этого есть основания. Говорит, что он сосватал Николетто, а не решается сказать — с кем. Знаю, что с этими людьми он на короткой ноге; правда, он высокомерен, но его высокомерие прячется, когда на сцену появляется жадность. Знаю, что он способен на все, и нисколько не удивлюсь, если он будет издеваться над своими родственниками и погубит внучку. Ну нет! Это у него не выйдет! Пока мои глаза еще не закрылись, я ему этой радости не доставлю. В конце концов я мать; могу же я поднять голос в защиту собственного ребенка! И если закон не допускает, чтобы мать выдавала дочь по своему усмотрению, то нет закона, который может заставить мать принести в жертву свою дочь.
СЦЕНА 10
Пеллегрин и те же.
Пеллегрин (про себя). Я ошалел и не понимаю, где я.
Марколина. Ну, так как же, синьор Пеллегрин, есть у вас что-нибудь новенькое?
Пеллегрин. Ничего! (Про себя.) Если я скажу ей, от меня живого места не останется.
Марколина. Вы говорили с отцом?
Пеллегрин. Да, синьора, говорил.
Марколина. А что ему понадобилось?
Пеллегрин. Так… ничего… спрашивал меня… сердитесь ли вы… что вы хотели ему сказать.